Это большой шаг к воссоединению с Русской православной церковью, руководимой из Москвы.
В дискуссии об объединении Русской православной церкви за границей (Русской Зарубежной церкви) с Русской православной церковью Московского патриархата в эфире программы "Радиус" 12 мая 2006 года приняли участие профессор Московской духовной академии диакон Андрей Кураев и протоиерей Российской православной автономной церкви Михаил Ардов . Вела программу Анна Дементьева.
Би-би-си: Раскол русского православия в конце 20-х годов произошел не из-за символов веры, а из-за отношения к власти, тогда это была власть безбожников-большевиков. Как сейчас Русская православная церковь определяет свое положение относительно государства и мирской власти?
Андрей Кураев: К сожалению, за двадцать веков нашей истории у православной церкви накопился огромнейший опыт жизни в условиях несвободы. Он был шоковым для большинства русских людей, в том числе и епископов, и в 1918 году. Слишком привыкла церковь надеяться на государство, опираться на него и пользоваться его помощью.
| Митрополит Сергий учел опыт выживания православных церквей под турецким и арабским гнетом Андрей Кураев |
И вот митрополит Сергий Старгородский, в 30-е годы возглавлявший легально существовавшую часть церкви в России, как я полагаю, учел опыт выживания православных церквей под турецким и арабским гнетом.
Скажем, патриарх Григорий V в 1821 году анафематствовал даже восставших греков - греков, которые восстали против турецкой власти. Почему? Патриарх Григорий узнал, что готовится султанский фирман [указ правителя Османской империи], согласно которому все греки объявлялись вне закона и подлежали обрезанию.
И тогда, чтобы доказать султану, что не всякий повстанец есть православный и не всякий православный есть диссидент в политическом смысле, патриарх издал страшный документ, в котором проклинал восставших греков. Более того, Григорий сказал там, что если вам известно что-либо о планах заговорщиков, идите и настучите ближайшему турецкому чиновнику.
Итог - Григорий V всё равно был убит через две недели, но греческий народ остался жить. То есть султан понял, прочитав эти строчки, что всё-таки погорячился и что не всякий православный грек есть на самом деле политический враг. Греки остались жить, в конце концов, они победили, Греция получила независимость, и в этой независимой Греции такому странному патриарху ставят памятники, а в конце XIX века он был причислен к лику святых.
Патриарх Сергий знал эти вещи. Я думаю, он попытался привнести эту модель выживания православной церкви под мусульманами в советские условия. Условия компромисса до сих пор нам вполне ясны, а именно: мы готовы не вмешиваться в претензии государства к нашему телу, в том числе социальному телу - к нашему имуществу, к нашим рукам, которые поднимаются для голосования по политическим вопросам, но мы против малейших компромиссов в вопросах веры.
| Церковь умеет стоять до смерти за идею и не умеет стоять за человека. То есть мы можем сражаться за нашу веру и в то же время не было практики отстаивания гражданских прав человека. Андрей Кураев |
Еще с византийских времен, может быть, это наш недуг - но это не недуг митрополита Сергия, а многовековой - церковь умеет стоять до смерти за идею и не умеет стоять за человека. То есть мы можем сражаться за нашу веру и в то же время не было практики отстаивания гражданских прав человека.
Би-би-си: Господин Ардов, вы принадлежите к автономной церкви, которая не участвует в этом процессе сближения. Диакон Кураев говорит о компромиссе ради выживания как исторической линии православия - а где лежит эта грань для Русской православной церкви за границей?
Михаил Ардов: Вы знаете, я представлял, что всё так и будет, что объединение уже "на мази", и всё же не мог не рассмеяться, когда услышал это: получилась нагляднейшая иллюстрация послания нашего президента. "Товарищ волк знает, кого кушать".
И вот сейчас товарищ волк скушал Русскую зарубежную церковь, которая несколько десятилетий стояла в истине и была самым принципиальным врагом советской власти. Не американские президенты - у них была то разрядка, то мирное сосуществование, то всякие политиканские вещи, вплоть до самой последней - когда президент Буш приехал год тому назад в Москву и сидел на Красной площади, смотрел на красные тряпки и закамуфлированный мавзолей Ленина. Это просто смешно. И не вспомнили, конечно, как они отдали русских патриотов и пленных Сталину на расправу. Ладно, это в сторону.
| Того голоса, внятного и серьезного, каким была Зарубежная церковь, больше в мире не будет. Можно товарищей с Лубянки поздравить с победой Михаил Ардов |
Так вот, в течение 70 лет ЧК-ОГПУ-КГБ-ФСБ боролись с Зарубежной церковью. И вот теперь они действительно победили. Я бы сказал, поздновато. Если бы они это при Брежневе сделали, это бы было действительно эффектно.
Би-би-си: Но строй-то в России теперь другой. Коммунизм ушел, и государственный атеизм канул в Лету.
М.А.: Куда же он ушел!
Би-би-си: Президент и премьер на Пасху стоят в храме.
М.А.: Он [строй] просто закамуфлировался. Гимн тот же, все эти останки на Красной площади валяются. Они просто немножечко перекрасились. Это всё те же самые коммунисты и те же самые работники известных органов.
А поскольку верхушка Московской патриархии и состояла из работников этих органов, то сейчас у них неслыханная симфония. И в эту симфонию они хотят и затащили уже Зарубежную церковь.
Они ее уничтожили. Сейчас она уже расколота примерно на три части, и там есть довольно мощное движение против объединения, и сейчас приходы разбегутся - кто к нам, кто под юрисдикцию Катакомбной церкви, кто к грекам-старостильникам, и таким образом пространство будет очищено.
Того голоса, внятного и серьезного, каким была Зарубежная церковь, больше в мире не будет. Можно товарищей с Лубянки поздравить с этой победой.
| Товарищ волк скушал Русскую Зарубежную церковь Михаил Ардов |
А.К.: Дело в том, что есть несколько волн русской эмиграции: дворяне и их потомки, насильственно перемещенные лица времен Второй мировой войны, третья волна еврейской эмиграции 70-х годов и, наконец, есть волна эмиграции 90-х годов. Она сейчас численно преобладает.
И это люди, которые впервые уезжали из России по своему желанию, не остервенившись на остающихся здесь, не преодолевая ряды колючей проволоки. И, кроме того, это люди, которые начинали свою церковную жизнь здесь в Москве и в других городах.
И вот эти люди, у которых есть добрый опыт переживания России и нашего православия, оказавшись там, этим опытом делятся с теми, с кем познакомились там в зарубежных приходах. Таких людей уже большинство. Кроме того, из этой среды уже выходит множество священников Зарубежной церкви, они принимают сан. И они не понимают: почему, когда они приезжают в отпуск сюда к родным - они идут в храм, они здесь причащаются.
А священники, приехав в те же самые древние русские монастыри, не могут здесь вместе с нами служить. Это недоумение копилось несколько десятилетий. Если уж видеть в этом провокацию КГБ, то придется сказать, что это провокация началась давно, когда КГБ выслал сотни тысяч своих агентов на заработки и на учебу, на гранты в западные страны и там заставил их изменить церковную жизнь.
Вот одна история. Сын одной моей знакомой, молодой студент Миша, крестился в Германии. Я спросил его - почему там, тебе что, в Москве храмов не хватало? Он говорит: "отец Андрей, понимаете, я грант получил, учусь в Германии, а когда я в Москве заходил в храм, то мне трудно было сказать "мы" с нашими бабушками вместе, трудно вместе с ними встать на колени".
| Молодежь не понимает, почему зарубежные священники, приехав в древние русские монастыри, не могут здесь служить Андрей Кураев |
Думаю, что по этой причине и в Лондоне епископ хочет уйти от патриархии. Там мигранты из России хотят, чтобы служба была больше похожа на обычную русскую службу. Они давят на епископа в пользу более тесного сближения с Москвой. Епископ этого не хочет, и поэтому решил уйти в Константинополь. А епископы Зарубежной церкви в ответ на такое давление решили попробовать понять, откликнуться. В результате и получился тот собор, который проходит на наших глазах.
М.А.: Хочу отчасти поддержать своего оппонента. Я пришел в Зарубежную церковь в 1993 году, и в 95-м мне пришлось оттуда уйти именно потому, что мы понимали, куда ее ведут агенты. Они нас с удовольствием выпроводили, потому что мы-то уж, ушедшие из Патриархии, в нее никогда не вернемся.
Самое противное, что предали приходы Зарубежной церкви здесь в России, с ними что будет?
Но что интересно - не только четвертая волна эмиграции, новые русские и студенты с грантами, - нет, достаточное число представителей всех волн эмиграции вполне одобряют это сближение. По какой причине? А по той причине, что русские люди, живущие за границей, желают России добра. И когда они видят телевизионные картинки, они на них клюют: вот патриарх, вот президент, вот свечки, вот храм Христа Спасителя.
Но что за этим стоит, они не знают. И они повторяют тот самый путь, который несчастная эмиграция совершила в 45 году, когда сталинские агитаторы, в том числе архиерей Московской патриархии митрополит Николай заманивал их. И они тоже видели - вот патриарх, вот русские люди победили Сталина - и они поехали. Почти все - в тюрьму и ссылку. И архиереи все почти туда попали, кроме двух будущих святых Зарубежной церкви, которые вырвались из Китая.
| Оказалось, что антисоветизм для большей части оказался более важен, чем чистота вероучения Михаил Ардов |
А второй кит - хранение чистого православия, без примеси экуменизма, анафема которому была объявлена во времена митрополита Филарета.
Так вот оказалось, что антисоветизм для большей части оказался более важен, чем чистота вероучения. Поэтому, когда по видимости здесь советская власть ушла за кулисы, большинство сказало - всё в порядке. Поэтому действительно большинство в Зарубежной церкви хочет объединения.
Би-би-си: Господин Кураев, куда же деть прошлое? Всё-таки руками ЧК-НКВД были расстреляны сотни, если не тысячи православных священников и просто верующих. Были взорваны храмы. И никакого покаяния за эти деяния не произошло. Русская православная церковь всё простила чекистам?
А.К.: Расстреливали не мы, расстреливали нас, так скажем, поэтому покаяние должны приносить палачи. Эти люди очень разнообразные. Власть покаянные слова и покаянные жесты делала.
Вопрос же в другом - не в том, чтобы кто-то кому-то сказал "прости". Вопрос в том, готовы ли мы при подобном же выборе между стукачеством, предательством за горбушку хлеба и верой сделать нужный выбор.
Поэтому мне кажется очень важным объединиться с Русской зарубежной церковью. У нас разный опыт в ХХ веке, но это опыт жизни в меньшинстве. И в сегодняшних условиях, когда мы все начинаем жить в одном большом западном штате, опыт жизни православной церкви в западной культуре для нас чрезвычайно важен.
Поэтому я буду очень рад слышать голос западных православных священников в составе нашего архиерейского собора.
