Из России «тучных нулевых» уезжают не реже, чем из России «лихих 90-х». Только за благополучные 2002–2005 годы, не оформляя ПМЖ, не меняя гражданства и не продавая квартир, из страны «тихо» свалили почти полмиллиона высококвалифицированных специалистов.
Все-таки социологические цифры иногда ставят в тупик…
Вот недавний опрос «Левада-центра» говорит, что число желающих отъехать на ПМЖ за границу с 1992 года в России не изменилось. Тогда 13% граждан уверяли, что хотят уехать, и сегодня столько же.
Очень хотелось бы верить, что так оно и есть. Что социология – объективная реальность, данная нам в цифровых ощущениях. Что твои знакомые – это только твои знакомые. Если их желания и твои представления не совпадают с социологией, то достоверность тут ни при чем. Не надо путать науку с телевизором. Может быть, просто пора сменить знакомых. Или принять, наконец, социологию на веру.
Я принял на веру. Но от этого стало только хуже.
Семнадцать лет прошло. А процент не отъезжающих даже, а просто говорящих: «Тут больше нечего ловить, уезжать надо!» – не изменился. Ни в ту, ни в другую сторону.
В 1992-м первыми не у дел оказались научные сотрудники. В 2009-м – менеджеры, банковские служащие, офисный планктон. Тогда были ларьки. Сегодня – супермаркеты. Тогда «Жигули». Сегодня иномарки. Тогда коммунисты были в силе. Сегодня – в хитрости. Тогда были Ельцин и Гайдар. Сегодня – Путин и Медведев…
Социолог от «Левады» сказал умную мысль, на которую лучше не обижаться. Дескать, к началу 90-х все, кто хотел уехать, уехал. Остались только те, кто говорит, что уедет. Их количество не меняется. До начала 90-х мало что знали о загранице и уезжали. После – много узнали и ездить перестали. Из чего как бы сам собой следует вывод, что страна наша стала стабильной и привлекательной и из нее теперь… Стоп. Теперь – это когда? В 1992-м или 2009-м? При Гайдаре или при Путине?
Дело бесполезное, но если поскрести цифры публикуемых соцотчетов, кое-что под ними обнаружится. Например, цифры на словах желающих отъехать в 1992 году как-то уже сравнивались с более поздними данными опросов 1997-го. И замечалось радостное падение процента. В 1997 году, например, процент желающих уехать из России на ПМЖ упал вдвое. То есть получается, что в 1997-м при премьере Черномырдине, цене за баррель нефти $12, золотовалютных резервах в $24,5 млрд в стране было вдвое меньше граждан, которым тут так все опротивело, что хоть бери и уезжай, чем в 2009 году – при конкурсе «Евровидения», не израсходованном еще Стабфонде, мудрой антикризисной политике с неуклонным обещанием повышения социальных выплат и любимом премьере Путине.
Тут не «что-то не так». Тут все не так. И нужно либо перестать искать связь между разрухой в головах и разрухой в клозетах. Либо искать ее тщательнее.
На самом деле социология 1990-х была более подробна. И если вглядеться в цифры «лихих лет», можно в них кое-что увидеть из того, что в годы стабильности из «науки» куда-то делось.
Например, в 1992 году 51% (а вовсе не 13%!) граждан хотели уехать за границу. Но по-разному. Одни навсегда. Другие – «заработать денег и вернуться». Третьи – «пожить немного, посмотреть», четвертые – «получить образование». Оно и понятно. Такое время – бунта, протеста, недовольства, эксперимента, авантюризма.
И граждане, надо сказать, отъезжали довольно интенсивно. В том числе и на ПМЖ. И это уж совсем неправда, что «все, кто хотел» уехали до начала 90-х.
По данным родного МВД РФ, с 1990-го по 1999 год на ПМЖ подалось около миллиона граждан (примерно по 100 тысяч в год).
Русская эмиграция 90-х про себя написала целое собрание сочинений. Другое собрание написано от лица тех, кто не уехал, но очень грустит об уехавших. С развитием социальных сетей в интернете эти два потока слились в едином диалоге. Уехавшие в своих письмах описывают, как они там. Не уехавшие – как мы тут. Иногда они приезжают, и мы им устраиваем встречу одноклассников. Они радуются обычным, в общем-то, скучным для нас вещам. На вопрос в лоб: «Как вы там?» – отвечают туманно. В конечном итоге ответы их похожи друга на друга, как сиамские близнецы, и не зависят от их эмигрантской судьбы. Женами ли они там трудятся или менеджерами, врачами, инженерами, продавцами подержанных машин – все говорят, что спокойны за будущее свое и своих детей, про правила, которые не меняются, и если по ним жить, все будет о'кей. И про то, что они чувствуют себя там людьми. То, что это правда, видно по их лицам. У мужиков они румяные и гладкие. Женщины в возрасте почему-то выглядят моложе своих оставшихся сверстниц лет на десять. Спросишь, отчего так, а они про экологически чистую воду и воздух. Про косуль в центральном парке и бурундучков.
Но даже если они не говорят, что чувствуют там себя людьми, и про правила, которые не меняются… И если не выглядят такими уж гладкими и на десять лет моложе… И сидят на пособии второй год подряд… И грант кончился, а нового не видать… И ностальгия их заела… Они не возвращаются никогда!
При этом каждый раз забываешь спросить: «Если бы в 92-м или 96-м социологи задали тебе вопрос, «собираетесь ли вы уезжать на ПМЖ», ты бы что написал в анкете?»
Хорошая мысль. Надо будет спросить в «Одноклассниках».
Не знаю, как в 90-е, а в нулевые это точно не совпадает. Про то, что собираются уехать на ПМЖ, говорят социологам одни. А уезжают – другие. Это я не о том одном проценте, который по опросам реально собирает сейчас документы на отъезд на постоянку. А про то, что сама эмиграция из России изменилась. Растет почему-то число беженцев. Откуда-то взялись просящие политического убежища. А главное – это пресловутое ПМЖ с оформлением на него документов, по большому счету, никого не интересует. Уезжают получать образование и остаются. Уезжают по рабочей визе на время, а устраиваются навсегда.
Гражданство и квартиру в Москве или Питере предпочитают оставлять за собой. Это называется «тихая эмиграция». В благолепные предкризисные 2002—2005-й «тихо» отсюда свалили, по некоторым данным, 440 тыс. человек – инженеров, банковских служащих, компьютерщиков, бизнесменов, ученых… Это та самая эмиграция высокопрофессиональных специалистов, о которой мечтают и ждут ее из третьих стран в Евросоюзе, Австралии, Англии, Америке.
В социологические опросы 2000-х попадают совсем другие люди. Те, кто на самом деле, никуда уезжать не собирается. Это совсем не те 13%, что в начале 90-х. Это те, кто прибегает к такой форме протестного голосования, когда голосование против всех запрещено.
Им не нравится то, что нравится большинству, но они не могут ничего изменить. Ни здесь, ни в себе, чтобы быть годным и прижиться там.
И вопрос о намерении уехать на ПМЖ правильнее было бы сформулировать иначе. Например: «Вы согласны с утверждением «Достали уже, пора валить отсюда?» И опросы проводить регулярно, после каждой замечательной акции власти. Например, после выборов в Сочи. Или очередного повышения тарифов на коммунальные услуги. Или запрета праворуких машин. Или после парада машиномест и прицепов в декларациях чиновников. Или сообщения об организации комиссии при президенте по противодействию фальсификации истории во вред интересам РФ.
Впрочем, в одной точке сегодняшние соцопросы вполне совпадают с реальностью.
Эмиграция, и раньше не старая, продолжает молодеть. Каждый третий не достигший 24 лет гражданин РФ подумывает о том, чтобы так или иначе уехать отсюда.
И, наверное, подпишется под утверждением «Молодые и умные уезжают».
Хотя вряд ли они на это станут тратить время. Дел у них и так хватает. Учиться, повышать квалификацию. Чтобы было что разместить в резюме на сайтах иностранных кадровых агентств в странах, где человек чувствует себя нужным и защищенным.
